Cocaine Колумбийский Рузаевка Кокаин 99%

На шорах вот уже третий день бушует мой огонь. Все ходы записаны, океан грядущей ночи, и я готов в него погрузиться. Купил я как-то закладки, их взгляд привлек мой глаз. На моих деньгах это солнышко сверкало, и я решил его поймать. Закатил они их мне в масло, да такое, что и говорить не стоит. Под глаза я надвигался, как паровоз на контрастной шкале.

Вот сижу я такой, обдолбанный, и в голове уже начинают пускать парики. Дым заполнил эту комнату, а я от него ловлю все больше радости. Морф в крови колется, этаминал натрия взрывает мозг, и я счастлив, как никогда. Кто бы мог подумать, что это может быть так затягивающе. Попперс бьет в виски, но я не останавливаюсь.

Купил я себе билет в кино, идти туда было решено уже давно, еще до того, как я забабахался. Но так как же я мог пройти мимо кинотеатра, будучи на вершине своего наркотического блядства? Я сел в зал, а внутри все горит, словно лампочка перед смертью. Мухи барахтаются на экране, а моя голова уже совсем идет кругом. Айс в кармане тихо шуршит, и я знаю, что я скоро отведу его себе в туалете.

А вот и он – фильм начался. Мне даже страшно представить, как я вспомню его завтра… но сейчас я наслаждаюсь каждой секундой.

Сцена 1:	Субъект:
Драка в баре	Одержимый герой

Герой фильма сражается со злодеями, а я вижу только искаженные фигуры на экране. Мои глаза горят, словно искры от коктейля моего сознания. Это не фильм, это погружение в собственную темноту. Я хочу кричать, но у меня нет голоса. Я хочу плакать, но у меня нет слез. Вместо этого я рассекаю воображаемых противников, сражаясь в своих мыслях.

И вот снова я в кино. Но я уже не помню, что я смотрю. Я только чувствую, как волны уносят меня все дальше и дальше. Каждый кадр – это новый удар ниже пояса, но я не останавливаюсь.

Сцена 2:	Субъект:
Любовная сцена	Редконечный псих

Они целуются на экране, а мои губы сухие, словно песок. Моя плоть желает соприкосновения, но вместо этого я только ощущаю морфий в жилах. Любовь для меня давно стала мертвой бабкой, замененной на химическое удовлетворение. Нет, я не могу заполучить эту любовь, но я могу заполучить килограммы наркоты. Ведь это то, что делает меня счастливым… или нет?

Конец сеанса – и я остаюсь сидеть один, вспоминая, что только что произошло. Мои мысли смешиваются с дымом, и я пытаюсь поймать хоть что-то, но все ускользает из рук. Я понимаю, что я забыл, что я смотрел, и это наполняет меня ужасом.

Я поднимаюсь из-за кресла, оставляя там кусочек своей души. Я оглядываюсь на зал, полный людей, которые задаются вопросом: "Кто этот парень?". Я сам не знаю ответа.

Так я шел по улицам, обдолбанный и бессознательный. Мир вокруг меня стал черно-белым, лица людей слились в одну массу. Я смотрю на них и вижу только отражение своего отчаяния. Мои шаги неуверенные, словно пьяные, и я теряю равновесие. Меня толкают, упиваясь моей слабостью, и я не могу им противостоять.

Айс продал меня. Я пытался бежать от него, но он всегда был рядом, вращая свои нити. Я был его рабом, и это меня убивало.

Вечер превратился в ночь, а ночь – в бесконечную тьму. Я оказался один в своей комнате, сидя перед зеркалом. Мое лицо искажено, словно я смотрю на себя через бутылку. Мои руки дрожат, а я не силен контролировать свое тело.

Сцена 3:	Субъект:
Самоубийство	Потерянный рэпер

Я смотрю на себя в зеркале, и вижу только разбитую душу. Я хочу, чтобы все это закончилось – боль, страдание, одиночество. Рука тянется к лезвию, и я знаю, что это единственное решение. Но что-то остановило меня. Внезапно мое сердце закричало, что я еще не готов.

Я упал на кровать, заполнив ее своими слезами. Морфий впивается в мою кожу, словно иголки. Я проклинаю этот день, когда я впервые забабахался. Я проклинаю себя, что довел себя до такой жуткой зависимости. Но я знаю, что завтра я снова пойду за новой дозой.

Никогда не становись рабом своей зависимости. Никогда не дай этим субстанциям контролировать твою жизнь...

Саветский Союз и гопникство Пэтян, брат, дай пакурить шмаль! Вот уже два дня кутим без дела, жизнь скучна как мамин лекторий по логике. А я хочу экстрима, действий, закадрового пиздеца. Время шурупнуть что-нибудь посильнее, чтоб винт в мозги закрутился и глюкало затмило все границы реальности. Охуенный план Вика, такая тупая, но место говна в ее голове занято штуками, да кирзовыми сапогами. Она знает, где в деревню заебатых наркотиков с косоглазыми дедами, где каждый курит, чуть ли не с молоком из соски маминой. Мне рассказали, что там есть обалденный продавец, Михалыч, дядька стрелок, он всегда достает самое лютое дерьмо. Так что держишь в курсе, деловитая подруга моя, жизнь налаживается. Сгон к Михалычу На районе ожидал меня адачий пейзаж - обветшалые панельки, малярня на стенах, а между ними разбрасаны бомжи, шляющиеся как потерянные души. А я тут, быда спарка мордашек и походу на настоящую площадку. Проходим по куче бутылок и ХУДОШОДИТЕ по усатой карте маршрута. Когда дошли до заброшенного домика, у нее начались мать его старческие сказки о том, как она тут кулачится и с шурупом нюхаете первитин. Она умудрилась меня даже помаразмировать, представляете?! В общем, я поняла, тут все гуд. Чую запах закладок, потом перехожу в банду новеньких, прикольных комрадов. Друзья - бомжи Ахуеть, Михалыч - дядька с презервативом на голове. Но чего только не сделаешь за первитин - надо же было так пиздануться. Он, как настоящий воровской коммерсант, сдает свое говно дикие деньги, но мне уже насрать, я взяла все, что позволял бюджет моей карманной кучерявости. Мне прямо потом показалось, что я закрутилась в супермаркете, где продаются все вещи, которые нужны для кайфа. Все нафиг, дальше шлендрима. Возле плацкарты провалилась в шквальный дождик из денежных бумажек, разные типы были в погоне за кайфом. А я подумала: "погналин?". Заломалась, наскоряк срезала перчатку одного из верховых. Ерунда, примотала к карману, как будто карабинер в штанах. Безумное путешествие 1. Говно, винт уже закручен, глюкало началось. Кругом бомжи, а я в баре. "Что ты баришься, малая?", - спрашивает меня один. Я решила его охуевшего записать в свою телефонную книжку, чтоб время не забыть. 2. Второй глюк за день - чувак с антеннами на голове кричит: "Я робот, я робот!". Мне насрать на его пропаганду, я на ушах со своими законы наркоманского Рима. 3. Третий глюк - бомж с длинной шевелистой головой кричит: "Я король Артур!". Я почему-то поверила ему и стала называть его "мой прекрасный король". 4. Четвертый глюк - я была уверена, что стала самолетом! Я кружилась по комнате, а все бомжи танцевали в ритм моих крыльев. Мое путешествие продолжалось, а глюки становились только круче. Я просто бродила со всеми этими псевдобомжами, жизнь шурипала, и я вливалась в эту местную субкультуру. Местные бомжи даже стали меня уважать, потому что я была самой прикольной наркоманкой в районе. Пэтян, брат, понимаешь, я сделала поставку, вдула шланг и почувствовала себя королевой подполья. Эта жизнь, сука, одно наслаждение, почувствовать себя свободной, самой верховной в этом дурдоме. Вика, брат, это было охуенно!